Проект "Нибиру. Пробуждение"

ДДЧ или СТВ (Пролог)

Мефистофель - Волкан-джа - ДДЧ или СТВ - Игорь МихалковМного времени прошло с тех пор, когда на этом блоге появлялись новости о планете Нибиру и одноименном цикле книг Игоря Михалкова. Но не надо расстраиваться! Игорь Михалков вернулся! То бишь вернулись. Однако на сей раз не с научфаном а с самой настоящей юмористической фантастикой. Впрочем, подвыпивших эльфов и распутных гномиц не будет. История поведает об одном предприимчивом демоне, чья главная задача — оптовых скуп грешных душ подешевле. Также занимается подлым завоеванием миров.

Без лишних предисловий…

ДДЧ или СТВ

 

Пролог

 

«Добро пожаловать»

Вывеска над входом в Ад

 

Ты невнимательна, моя прелестница! Перестань закатывать зенки и делать вид, что собираешься упасть в обморок. Я же отчетливо вижу – у тебя крепчайшая нервная система. Гм-гм… И не грозит тебе инсульт лет до сорока пяти. Кхм-кхм… Прости, просчитался – до сорока восьми, если не будешь злоупотреблять клубными коктейлями…

Впрочем, я отвлекся.

О, какой замечательный вырез в твоем халатике! В Средние века за такое мимоходом бросали в костер. Запахнись! А еще лучше – укройся этим вот полотенцем. Фи! Что за рисунок такой! Золотые единороги на коричневом фоне запросто отобьют влечение любого мужчины. Даже такого как я…

Ах да, мы же разговаривали о твоем сегодняшнем дне. Ничего не хочешь сказать?

Ну чего мотаешь головкой, будто калачом подавилась? Имеешь ведь грешок! Звала? Нет?

Я величественным жестом взмахнул полой плаща и присел на подоконник. Мраморное  убожество жалобно скрипнуло, производитель явно экономил на себестоимости; вот к кому необходимо заскочить по дороге обратно.

- Молчим? – сказал я ласковейшим из своих басков. Бархатным. Женщины от него без ума.

Девица продолжала молчать. На бледном личике отображалась буря эмоций похлеще ___ «Не ждали». Тут тебе и ужас, и мольба, и скрытый – так только молоденькие девушки умеют – восторг. Еще бы! Ведь к ней пожаловал ни кто иной как я!

- Ну?

Она не ответила. Уставилась на золотую гирьку-кулон в моем подбородке. Вечно они так. Вызовут, а затем в полнейший ступор. Херомантки бесовы.

В общем, надо простимулировать. А то будем играть в молчанки до третьих петухов.

- Зачем вызывала? – сгустил я краски. – Случилось что?

- Ы… — выдавила девица. Тут же добавила: — Ы! Ы!

При этом тоненький пальчик, отдекорированный отличным французским маникюром, указывал куда-то мне за спину. В воздухе отчетливо дохнуло серой.

В углу за каминной полкой, объятое клубами желтоватого дыма, возникло мелкое скрюченное существо. Кривые ноги, свиное рыльце с четырьмя парами кривых клыков, буркала навыкат, поношенный фрак на голубой манишке в серую клеточку. Босой, черти бы его забрали!

- Куркулькис! – выругался я, обращаясь к новоприбывшему. – Опять опаздываем.

- Дык, мы жы ж… — пробормотал он, вставая с колен и отряхиваясь.

Рыльце его незамедлительно сменило цвет, превратившись из густо-зеленого в почти нормальное человеческое лицо. Клыки исчезли за впалыми щеками, уши укоротились, и кудрявая грива завилась, на манеру щегольского шарфа, трижды вокруг цыплячьей шеи. Он взмахнул узловатыми пальцами и сделал неглубокий реверанс.

- Пардон, мой сир, — проблеял он. – Пардоньте. На выходе из Астрала атаковали суккубы. Я, конечно, не из этих… Но пришлось задержаться.

- Ботинки, — я указал взглядом на когтистые стопы Куркулькиса. – Где?

- Ох, — засуетился он. Исчез на мгновение, затем появился вновь, обутый в исполинского вида вьетнамские тапки; на голове красовался мятый котелок начала девятнадцатого столетия. – Воть.

- Прошу простить моего неопрятного лакея, госпожа, — я слегка поклонился в сторону барышни. – Не бойтесь, он не укусит. Если желаете, тотчас прикажу выпороть?

Куркулькис заскулил.

Девица отрицательно замотала головой. Вид у нее был и вправду обморочный. Я уже подумывал отправить слугу за нашатырем.

- Так вы… — слова давались нежному созданию с трудом. – Существуете?

Я даровал ей еще один поклон. В свое время целый гусарский полк заплатил мне три сотни рублей, чтобы научиться отдавать поклоны с такой изящностью.

- Начнем торги? – поинтересовался я невинно. – Или сперва желаете ознакомиться с прейскурантом?

- У-у-у, — ответила она глубокомысленно.

- То есть обсуждаем ценник? – я добавил в речь немалую толику разочарованности.

- Ага.

Нервишки у нее действительно покрепче многих. Девица устроилась поудобнее на диване и не глядя ткнула кнопку на пульте. Внушительных размеров плазменная панель на стене заткнулась, избавив окружающих от вида габаритной барышни с пошлым ртом. Барышня беззвучно пела о чем-то вселенски важном. Наверняка о любви.

В комнате стало значительно темнее. Утыканная спиртовыми горелками пентаграмма на ламинированном полу набрала контраста и стала более зловещей. За окном особняка, вильнув фарами, проехала машина. Под размеренное тиканье курантов воцарилась тишина.

- Начинаем с купли-продажи? Или что-то более экзотическое?

- А что у вас есть? – вопросила девица.

Быстро же оправилась. Можно подумать, часто видит возникающих среди раскатов грозы широкоплечих мужиков в плащах эпохи Возрождения.

- У нас есть многое, — поиграл я бровями. – Но все зависит от пожеланий клиента. И помните – возможно все.

- Душу мою хотите? – хрипло вымолвила она, бросая на меня испуганные взгляды.

- Вашу или какую-нибудь другую, — хмыкнул я. – Мне без разницы. В последнее время пошла мода на трехсторонние или даже многосторонние контракты.

- Чужую? – спохватилась девица. – А что, можно?

Куркулькис издал короткий звук, обозначающий не то иронию, не то легкое презрение. Я из-за спины показал ему кулак. Не хватало еще договорной процесс мне испортить!

- Можно и другую. Любой ваш родственник или хороший друг может продаться нам в вашу пользу. Но… – Для пущего эффекта я сделал драматическую паузу. – Это при условии письменного или устного его согласия при свидетелях.

- О! – воскликнула клиентка и надолго замолчала. Потом ухватила со стеклянного столика маленькую вещицу и заелозила по ней пальцами. Вещичка разразилась мелодичными трелями на манер музыкальной шкатулки. Вероятно, телефон.

Я принялся расхаживать по комнате, разглядывая картины. На двести квадратных метров пола навскидку тут налепили картин тридцать, причем некоторые были явно в оригинале. Комната входила в длинную анфиладу второго этажа громадного особняка в викторианском стиле. Везде итальянские обои, сусальное золото и масса антиквариата. Даже на первый взгляд было видно, что обитатели не отказывают себе в хорошей жизни и на паперти не побираются. Знаменательно, такие товарищи вызывают меня наиболее часто. Мои клиенты!

- Людка подойдет? – заговорщицки прошептала девица, тыкая в меня телефоном.

На дисплее сияла белобрысая девка, такая худая, будто в жизни ничего кроме диетического салата не пробовала.

Я пригляделся.

Та-ак… Людмила Ивановна Убыйбатько. Двадцать три года, восьмой раз замужем, детей нет, степень грешности – 21,7 процента. Беспорядочные половые связи, VIP-посетительница частной венерической клиники, периодически употребляет алкоголь и наркотические препараты. Даже моя сегодняшняя призывница по сравнению с ней – чистой воды ангелочек. У этой всего лишь второй брак. И внутренние органы в порядке.

- А согласие на продажу души как получим? – вкрадчиво поинтересовался я.

Куркулькис довольно заухал у камина. За стеклянной оградкой трепетал декоративный огонь.

- Это мы быстро! – заверила меня девица, барабаня коготками по телефону. – Ал-лё, Люд? Люда-а, идем сегодня в «Вавилон»?.. Ага! Ставлю – мне Жоржик пару косарей на солярий отсыпал, я сэкономила. Идем? С меня пять секси-дринков!

Я не совсем понимал, о чем речь. Решил приглядеться к картине со странным названием «Молодость». Полотно изображало черный шар на фоне матово-фиолетой мазни. Интересно, за какую цену пьяный творила впарил сей «шедевр»? Без сомнений, покупатель также был нетрезв. Моя клиентка тем временем подводила разговор к концу и включила громкую связь. Голос ее собеседницы оказался весьма неприятным.

- Короче, Люд, можешь мне ту сотню не отдавать. Дело есть. Ты за сто баксов душу мне отдашь?

- Фи, — ответила Людмила. – За сотню я даже Вину Дизелю не дам. А за новый Феррари – вполне.

Клиентка вопрошающе выкатила глаза.

- Пойдет дополнительным пунктом, — шепнул я ей. Обратился к Куркулькису: — Припиши к договору.

- Будет тебе Феррари! – торжествующе повысила тон девица.

- Прям так и будет, — не поверила Людмила.

- Через час у тебя под окном!

Я прикинул в уме. Нехило придется попотеть чертям из техотдела, чтобы выкатить автомобиль с парковки в Риме и перекинуть сюда в Москву. Энергии пойдет просто ух… Ну да ладно, Канцелярия спишет – договор важнее.

- Брешешь, — упиралась Людмила. – Пока бибику не увижу, душу тебе не отдам.

- Да чего тебе стоит, — умоляла моя клиентка. – Это ж по-приколу. Ты мне согласие на душу, а я тебе машину через час.

- Красную?

- А то!

- За душу?

- Конечно!

- Я тебе что, дура?

- В смысле?

- Ты опять на винте сидишь? Или коки обнюхалась? – укорила Людмила. – Бред какой-то.

- Это прикол, — не сдавалась моя подопечная. – Соглашайся. Нас уже коктейли ждут. А еще я Вадику позвоню. Он говорил вчера, что ему твои ягодички понравились.

- Вадик со мной, — сухо сообщила Людмила.

- Что? – взволновалась моя протеже. – Ах ты сволочь крашеная!

- Сама ты коза!

Разговор оборвался короткими гудками.

- Стало быть, не найдется души-субститута? Будем напрямую? – Я сел на диван рядышком с дамой. В интимной зоне они быстрей поддаются внушению.

- От субститута слышу, — огрызнулась девица. – Жди!

Пять минут листания телефонной книги принесли свои плоды. Девушка осенилась такой улыбкой, как улыбаются официанты, харкнув в кофе привередливым клиентам.

- Он за мной еще со школы бегал! – Затараторила: — Душу за меня отдать хотел, бедненький.

- Как интересно, — протянул я, поглаживая клиентку по крутому бедру; она не возражала.

Однако лицо отвернул. Мне всегда противны такие поступки. Воспользоваться чистотой и наивностью человека, чтобы заполучить желаемое. Клиентка вряд ли отдает себе отчет, что имея лишь подобные подленькие мысли, открываешь врата прямиком в Преисподнюю.

- Ваня, — тихо сказала девушка в микрофон. – Ничего, что я так поздно?

- Жена спит, — услышал я. – Что-то срочное?

- Выйди на кухню.

Мне стало так нехорошо, что пришлось убрать ладонь.

- Ваня, — протянула клиентка. И вдруг расплакалась. Тихо, в полтона, но очень горько.

Браво! В Аду ей место на подмостках самого Амфитеатра!

- Что с тобой! Что случилось? – забеспокоился невидимый мне идиот.

- Жорж… Он…

Еще одно всхлипывание.

- Что он сделал?!

- Он бросает меня, Ванечка…

- Сволочь! Ну, я ему…

- Ваня, я так давно тебя не видела… — больше без рыданий. Знает меру, стерва. – Как ты там?

- Юля, хочешь, я приеду?

- Не надо. – Пауза. – А как же твоя жена?

- Да плевать! Скажу, что срочно вызывают на завод.

- Ты хочешь быть со мной? Ты приедешь? – снова добавила трагизма в голосе. – У тебя ребенок…

- Он поймет! Я собираюсь.

- Не надо, — всхлипнула она. – Я давно хотела тебе сказать…

Иван-дурак молчал как последний… Ну, в общем, на то и дурак.

- Я влюбилась в тебя еще в девятом классе.

Ответом было тяжелое дыхание.

Так довести человека даже я не умею.

- Но мама мне… только богатого… Понимаешь?..

- Сейчас буду. Уже одеваюсь.

- Ты ведь тоже? Да? Скажи мне, Ванечка.

- Да! Я люблю тебя! – возопил Иван. – Спи давай, — грубо, наверняка к жене, — меня на завод вызывают. Снова сраная подстанция полетела.

- Ваня, ты там?

- Обуваюсь…

- Мне так плохо…

- Ключи ищу от квартиры…

- А скажи мне, — с придыханием попросила девица. – Скажи, как тогда!

В динамике шумно растворилась дверь. Лязгнуло металлом.

- Я очень тебя люблю! Не могу без тебя! Душу за тебя продам, только будь со мной!

Юля прикрыла телефон ладошкой.

- Этого хватит? – спросила ледяным тоном.

- Вполне, — я кивнул Куркулькису.

Давеча извлеченный из мятого фрака папирус засиял колдовским пламенем. В узловатых пальцах лакея похрустывал полноценный трехсторонний договор. Низко склонившись, черт понес его к нам. Ложась на стол, папирус звучно стукнул по стеклу, словно весил не один килограмм.

- … не знаю, как жил все эти годы… — продолжал телефон.

- Не надо, — бездушно сказала Юля. – Не вздумай ко мне приезжать.

И бросила трубку.

«И на Феррари сэкономила», — уловил я подленькую мыслишку девицы.

Милая моя, в не таком уж далеком будущем мы проведем немало вечности в Аду. Я лично приду посмотреть как тебя насадят на вертел и будут поворачивать над самым жарким горнилом.

- Итак, — сказал я, превратившись в воплощение ледяного спокойствия. – Вы, гражданка Российской Федерации Глумова-Тыщенко Юлия Артуровна, двадцати двух лет, дважды женатая, без детей, степень грешности – 14,5 процента и я, унтер-командир Восьмого Легиона Тьмы, Темный Властелин третьего порядка Волкан-джа абу Далиб Хусейн Дафарат Бабур-тысяча-имен, попиратель вселенной и прочая, прочая – тут можно пропустить – и гражданин РФ Исаев Иван Львович, двадцати двух лет, единожды женат, отец ребенка мужского пола, степень грешности – 2,33 процента заключаем этот договор о следующем…

Я с вопросом посмотрел на нее.

- Пусть Жоржик любит только меня! Мы никогда не разведемся! И пусть не ходит больше ни к кому. Особенно – к Ирке. А Ирку пусть собьет грузовик.

- Насмерть не могу, — развел я руками. Для пущей убедительности пустил между ладонями короткую молнию.

- Нет, — замотала она головой, не обратив внимания на спецэффекты. – Пускай покалечит. И личико ее противное подправь!

- Эт можно, — ответил вместо меня Куркулькис и противно захихикал.

Я стрельнул в него угрожающим взглядом. Манишка на груди лакея тут же задымилась, и он слинял обратно к камину. Там ему и место.

- Уродовать не буду, — отрезал я. – Но полную амнезию Жоржику вашему обеспечим.

- Всех баб забудет?

- Всех, — галантно кивнул я. Мысленно хохоча – ведь забудет-то он вообще всех своих знакомых.

- Где подписывать?

Девица выхватила у меня из рук огненное перо и, совершенно не обжегшись, мазнула по нижнему краю пергамента. Что ж, раз кожа не обугливается, значит мы действительно вскоре увидимся на Той стороне – черная у нее душонка.

- Ой!

С кончика пера выстрелил маленький серебряный шип и уколол девицу в мизинец. Крови натекло более чем достаточно. Пергамент мгновенно пропитался насквозь.

- Еще здесь, — я передал ей новый лист, — в дополнительных условиях.

- А что тут? – Юлия вгрызлась глазами в текст.

Умная. Видно, что за деньги замуж выходила.

Я уже не выкал – много чести. Теперь это мой фрукт, скоро будем во фритюре запекать.

- Обязуешься не ходить на исповедь в ближайший год. Никому не рассказывай про условия контракта. Не молись. Не вставай на восходе солнца. К иконам близко не подходи, милостыню не подавай. Не плюй через плечо. Не крестись. Не проворачивай обручальное кольцо на пальце. Божью матерь с груди сними, — указал я на загорелую шею собеседницы. – Не постись, свяченого не кушай. В речной воде не купайся, на перекрестках четырех дорог долго не стой. Больше – вон тут прочитай.

Золотую цепочку, грамм на триста, без сожалений швырнули на стол. Девица с жадностью принялась за чтение.

Я включил телевизор, добавил звука. К сожалению, габаритной бабенки там не оказалось. Вместо нее на дансполе корячился какой-то гламурного вида прощелыга, весь размалеванный наколками. Пел что-то вроде «факи-факи май диа Лаки». Дебилеет народ. Что, впрочем, есть неплохо. Ближе к нам.

- А почему нельзя сексом в миссионерской позиции заниматься? – удивилась Юлия.

Так и думал, что наиболее опасные пункты вроде «райской аппеляции» или «чистосердечного покаяния» ее не заинтересуют.

- Так Авраам делал Исаака, а затем Исаак делал Давида, — просветил я ее. – Какое-то время тебе нельзя уподобляться известнейшим библейским персонажам.

- А-а-а, — с этим замечательным звуком и был подписан наиболее важный для меня документ. Пускай потом на Страшном Суде попытается доказать, что мол, по принуждению.

Вслед за двумя подписями Юлии на договоре проступили едва заметные черточки под именем Ивана. Шариковая ручка. Плохо! Чернила можно вывести. Не так уж, видимо, он за нее душу собрался отдавать. С другой стороны, все путем. Контракт автоматически переключится на основного заказчика.

- Еще хочу… — заявила вдруг девица. – Три новых машины. Мазератти, Феррари, бэху последнюю – Икс девядь. И виллу на Кипре. И десять… нет – сто миллионов долларов на счету кипрского банка.

Я не стал ее разочаровывать разговором о том, что после подписания любые дополнительные условия неисполнимы. Раз хочет – пусть получит. В любом случае результат будет для нее более чем оригинальным.

- Деньги, стало быть, налогом не облагаем?

- Ага, — тряхнула она золотыми кудрями. – Афшорная зона!

Телевизора насмотрелась. Красавица ты моя оффшорная.

- Будут тебе и машины, и вилла тоже будет. И зона при ней тоже.

Я создал на ладони альбом с фотографиями. Подул на него, увеличив.

- Такой дом подойдет?

Юлия долго и со вкусом выбирала. Остановилась, наконец, на подобии дворца президента Украины. Недешевое удовольствие. И трудоемкое.

Я тут же отослал Куркулькиса в Производственный сектор. Адские адвокаты выдурили у правительства Кипра десять гектаров земли в лучшем месте. Бригада отборных чертей за полчаса возвела домину, проложили к ней инженерные сети, омеблировали, обставили, подобрали слуг. С помощью веб-камеры девица осмотрела через нетбук свои новые владения. Подписалась на уведомлении о приходе несметного количества средств на банковский счет. Из окна поглазела на парк новехоньких машин.

Номер на спортивном Мазератти ей не понравился.

- Кто такая «Даша РФ»? – выпятив нижнюю губу, пискнула она. – Давайте мне «Юля Кипр»!

- Уже, — вздохнул я.

Следующим пунктом стали золото-брильянты, всякие женские безделушки, шмотки и ангел знает сколько еще всего. Словом, стандартный набор молодой особы женского пола.

- Все? – покосился я на Юлию, краем глаза посматривая на Куркулькиса.

Лакей утирал пот со лба.

- Нет.

- Не-ет?! – завопил Куркулькис. – Я тебе две тонны рыжика в подвал перетащил! Я тебе треть всех бутиков Милана и Парижа в гардероб доставил! Может, хватит уже?!

Я понимающе кивал.

Девица ничуть не расстроилась.

- Еще, — она наклонилась поближе; мои ноздри уловили запах женской кожи и дорогих духов. – Сделай Жоржику на десять сантиметров длиннее… нет… двенадцать! И потолще чтобы…

- Уже.

- Теперь вот все!

Я поднялся и махнул Куркулькису.

- Приятно иметь с вами дело, прелестница. Еще увидимся.

- Ты куда?

Я недоумевающее воззрился на нее.

- В книге сказано, что сделку обычно завершают магическим действием, — она ткнула пальцем в потрепанную брошюрку, лежавшую рядом с пентаграммой на полу. На обложке был нарисован длиннорогий козел, до того противный, что брать ее в руки совершенно не хотелось.

- Да ну?

Не дотрагиваясь до книжечки, я мысленно углубился в Суть и нашел нужное место. Вот оно что! Четвертый абзац на второй странице раздела «Договор» требовал, чтобы молодая ведьма «сошлась в плотской утехе с Нечистым». Это мы завсегда готовы.

Куркулькис хмыкнул и растворился в стене. Для меня не осталось незамеченным бурое пятно на дорогих обоях. Вероятно, козьи какашки. Лакей всегда потакает себе в маленьких шалостях. Правда, умом узковат для чего-то затейливого.

- Желание дамы для меня закон, — констатировал я.

Под щелчок пальцев одежда на мне исчезла, а Юлин халатик, протестующее затрещав, превратился в лохмотья.

- Иди ко мне! – застонала она.

Вот так сразу? Без прелюдий?

Я подчинился. Дальше между нами происходило ровно то, о чем рассказывают пять страниц раздела «Договор». Не могу пожаловаться на некачественное обслуживание. Девицы с плохими данными за олигархов не выходят.

Рай был прерван на третьей ноте. Я даже не успел войти во вкус.

В этот раз на пороге не появилась многолюдная толпа с факелами, как это бывало лет двести-триста назад. Не было также и увешанного крестами священника-экзорциста. Даже ангелы не явились, чтобы отбить заблудшую овцу.

Банально зазвонил телефон. На линии был охранник вышеупоминаемого Жоржика. Спешил сообщить, что хозяин уже на подлете. Посмеиваясь, попросил барышню привести себя в порядок и подготовить какие-то там постельные вещички. Мол, «хочут»… Жаль, я раньше не догадался о пристрастиях подопечной. Могло быть интересно.

Я спешно ретировался во Мрак и подготовился к представлению. Куркулькис уже отправил необходимые звонки в полицию и доложил кому надо. Телевизор был настроен на нужный канал новостей, а из Ада выслали комиссию для оценки моего последнего триумфа.

Юле предстояло, как теперь модно говорить, огрести по полной.

Первой неожиданностью для нее стало…

- Ого! – огласила она весь дом, находясь с мужем в постели. – Да он у тебя вырос!

- В самом деле… — раздался очень и очень удивленный голос. – Какой большой.

- Ум-м-м-м…

Прошло всего лишь несколько минут, пока она не задалась вопросом насчет первого подвоха.

- А почему он не работает? – спросила расстроено.

Жоржик в печали молчал.

Надо было, дорогая моя девочка, уточнять все пункты договора. Глядишь, и не пришлось бы теперь терпеть. Пожила бы в свое удовольствие, а затем прямохоньким вояжем в Преисподнюю – к гурманам на сковородки. Так что вкушай плоды своей глупости.

Не успели супруги оценить все масштабы трагедии, как дом был оцеплен. Суровые ребята в куртках с надписью «ФСБ» выбили входные двери и скрутили охрану. Затем, не теряя сноровки, выбили все межкомнатные двери – так, на всякий случай. Скрутили загоревавших любовников.

Оказалось, что какой-то подлец украл из автопарка известного государственного служащего три весьма дорогие машины. Прокрутили сделку за час, причем на Мазератти жены чиновника даже успели сменить номерные знаки да еще перерегистрировать их на имя некой Глумовой-Тыщенко.

- Ничего… — не унывал Жоржик, оказавшийся не менее известным госчиновником, — с Петькой мы разберемся. Он просто забыл, что я отвалил ему за это железо полтора миллиона долларов.

Но на этом приключения не закончились. Выбивая двери в доме, силовики случайно забрели в подвал. А там – Бегемот мне прости – две тонны золота, украденные из Банка России. А в комнатах – кипы драгоценностей из Эрмитажа и других прекрасных мест.

Хозяев заковали в наручники.

Жоржик ничего не понимал. До момента, пока Юля не призналась. Возможно, она вспомнила пункт «о неразглашении». Но вот дела – пункт этот я стер: он был выведен шариковой ручкой. Кроме того, кто ей поверит.

- Дура! – верещал недорезанным лосем дорогой муж. – Что ты наделала!

- У нас сто миллионов на Кипре, — шептала убитая горем супруга. – И дом…

В тот же миг неожиданным образом включился телевизор. Стройная ведущая поведала о том, что на неком острове в Средиземном море сгорел один особняк. Пожар был столь крут, что прихватил с собой добрый кусок заповедного леса, вследствие чего неосторожных владельцев дома оштрафовали на две сотни миллионов долларов.

- А-а-а-а! – рыкал Жоржик.

- И-ди-от-ка! – с выражением в который раз повторяла Юлия. Обращалась, видимо, к себе. Позже добавила красочную игру слов, которым позавидовала бы привокзальная проститутка со стажем, – уже в мой адрес.

Когда полиция выволакивала молодую пару во двор, супруги затеяли драку.

- Развожусь! – кричал Жорж. – Сейчас же!

Их расстроили сведением о том, что развод возможен лишь после завершения судебных разбирательств. Но до развода ведь не дойдет. Ни в чем (почти ни в чем) не виноватый муж в конечном итоге таки получит свободу от жадной Юленьки, а сама она, не выдержав накативших проблем, повесится в камере следственного изолятора. Кстати, не без помощи мужа.

Оба у меня будут. Она – чего и хотела. Он – за дела свои темные.

В общем, милости просим.

Дорога в Ад для всех открыта. Также предлагаем семейные туры.

Продолжение следует…

Google Buzz Vkontakte Facebook Twitter Мой мир Livejournal SMI2 Google Bookmarks I.ua Закладки Yandex delicious БобрДобр.ru Memori.ru МоёМесто.ru

3 комментария к “ДДЧ или СТВ (Пролог)”

Оставить комментарий