Проект "Нибиру. Пробуждение"

Местонахождение не определено-3 (07 июля 2012)

предыдущая глава

Игорь Михалков

«Нибиру. Пробуждение»

(сетевая версия книги)

Местонахождение не определено, ИзраильПодземное убежище, гипноз, Нибиру

07 июля 2012

/

Вообще в Убежище имелось много странного. Возможно, лишние вопросы исчезли бы при более детальном исследовании, но «лазить за пределами вашего сектора» бельгийке запретили. Пришлось довольствоваться воспоминаниями дня прибытия.

Беспорядочную толпу спасенных от Апокалипсиса построили в шеренги. Вперед, как и ранее, выкатили тележки с «пострадавшими», в число которых входила Мари. Девушку, наконец, отвязали и позволили ступить на каменный пол. Группа испуганных людей в белоснежных пижамах выглядела забавно на фоне испуганной же разношерстой толпы в пиджаках, вечерних платьях и штормовках.

У всех отобрали электронные приборы, одежду, металлические предметы, даже зеркала. Сообщили, что мобильные телефоны и ноутбуки должны храниться в специальном помещении, где на них не сможет повлиять сырость. Насчет перочинных ножей, заколок и косметических мелочей объяснений не дали. Отобрали и все – так надо.

Каждый человек получил «спасательный набор». Две пары сменного белья, шерстяная пижама или ночная рубашка, упаковка бритвенных принадлежностей, лезвия которых, ко всеобщему удивлению, оказались пластиковыми; зубная щетка, гигиенические ватные палочки, несколько тюбиков с пастой, кремом для депиляции, шампунем и спиртовым раствором; ботинки из тонкой коричневой кожи и матерчатые тапочки той же расцветки. На закономерный вопрос Мари, полагаются ли женщинам прокладки, сержант из группы материального обеспечения пожал плечами. Буркнул: «зачем?». Но протянул пузатый целлофановый пакет с соответствующей надписью.

Убежище представляло собой бесконечную сеть узких коридоров, завитую в спираль и уходящую глубоко в недра Земли. Четыре улицы со сводчатыми потолками образовывали крест, в центре которого находилась громадная пещера. В ней возвышалась громоздкая на вид коробка, единственное место, вокруг которого постоянно горели огни. Близко туда не подпускали, и в полумраке казалось, что центральное строение необычайно велико и стены его возносятся до самой поверхности земли. Называлось сооружение Бункер. Там, говаривали, живет премьер-министр и несколько государственных мужей – все, что осталось от державы Израиль.

В пещере было достаточно тепло, чтобы не чувствовать дискомфорта в тонких пижамах. Верхнюю одежду имели только военнослужащие. Они же обладали оружием, причем вели себя довольно агрессивно и настороженно. Словно ожидали, что кто-то из толпы бросится на них. Также Мари заметила, что на выходах из коридоров стоят бойцы в бронежилетах. Эти почти не обращали внимания на гражданских. Они явно, по мнению девушки, охраняли комплекс от атаки извне. В узких нишах на каждом повороте располагались пулеметные гнезда. В конце каждого коридора, на стыке с гигантским кольцом, опоясывающим Убежище, возвышались массивные двери из толстолистой стали. Что творилось около платформы, доставившей ее сюда, Мари могла только гадать. Ей почему-то представлялось, что рядом с колодцем пофыркивают двигатели танков. «Как там это называется? А, «враг не пройдет!» Или как-то так… Знать бы только, кто этот враг, если над нами лишь безлюдная пустыня…»

Странным казалось и то, что солдаты не пользуются рациями. Приказы передавали курьеры, снующие между постами и Бункером премьер-министра. Возможно, в толще земной коры передатчики просто не работали? Но почему не использовалась обычная телефонная связь?

Центральная пещера делилась на четыре сектора. В каждом находилась обнесенная кирпичными стенами столовая, ванные комнаты, тренажерные залы и несколько площадок для спортивных игр. По соседству ютились вереницы туалетов: два ряда по сорок кабинок в каждом. И еще Комната Развлечений – широкий зал, уставленный мягкими сидениями перед громадным белым экраном. Слева прижимались старомодные карточные и шахматные столики, справа располагались длинные стеллажи, уставленные всевозможными настольными играми. Сектора вмещали в себя несколько узких коридоров, разделенных тонкими стенками. Здесь и ютились выжившие – в полукруглых ячейках, так называемых Комнатах, включавших дюжину кроватей, дюжину тумбочек с личными вещами жильцов и двенадцать же стульев.

Кажется, ничего особенного. Но Мари очень не нравилось то, что Четвертый сектор, брат-близнец трех других, предназначен только для четырех сотен людей – тех самых, кого доставили на каталках. Первый, Второй и Третий секторы едва вмещали остальных счастливчиков, вырванных из лап Армагеддона. К обеду в тамошних Столовых выстраивались очереди, даже несмотря на то, что существовал распорядок – «каждые десять Комнат приступают к принятию пищи с интервалом в двадцать минут». Странно, однако никому из жильцов не позволялось свободно разгуливать по чужим секторам. В обеденные залы «чужих» не пускали особенно ревностно.

Столовая сектора также вызывала у Мари живейший интерес. Длинная стойка вдоль противоположной от входа стены всегда изобиловала пищей. Люди, которых Мари в шутку называла «зэками», имели возможность набить свои пластиковые подносы несколькими видами салата, жареной рыбой, мясным рагу и разнообразной снедью. На десерт предлагали мороженое, фруктовое ассорти или печенье. Всегда присутствовал чай, лимонад и минеральная вода. Однако в помещении не ощущался характерный запах кухни. Словно еду готовили не здесь, а доставляли откуда-то извне. Это, впрочем, никого не волновало.

Странно, но Мари никогда не видела в Убежище детей. А ведь она отчетливо помнила, как взрослые волокли по иерусалимским пещерам немалое количество несмышленышей в пеленках. Самым младшим обитателем Убежища был тощий Ави – мальчик восемнадцати лет. Он казался немым и в разговоры не вступал. Говаривали, что родители Ави погибли у него на глазах. К нему с расспросами Мари подойти не решалась.

В Четвертом секторе никто не имел детишек. На вопросы бельгийки, куда девались дети, соседи по сектору лишь пожимали плечами. Кто его знает? Может, для младших построили отдельный бункер?

Вообще на Мари поглядывали косо. На фоне молчаливых и подавленных людей активная девушка выглядела как клоун на похоронах. Пыталась донимать солдат: что нового на поверхности; не слыхали? Набрасывалась на мрачного повара: а где вы готовите еду, еще ниже под землей? А куда девались дети? Вы их съели? Или мы?.. Шаталась по коридорам и норовила сунуться в чужие сектора.

Память изменяла Мари, и от этого хотелось плакать. Сознательно она понимала, что находится в Убежище всего пару дней. Но подсознание противилось. Казалось, прошло не меньше нескольких недель, а каждый день, почти неотличимый от предыдущих, приносит колдовское забытье.

Девушка просыпалась от собственного крика. Долго лежала, всматриваясь в невидимый потолок. Беззвучно рыдала, уткнувшись в подушку.

Странно… Волосы отросли, а она и не заметила. А ногти как отполировала! И когда это успела? Хм, не помнит…

Первое время распорядок дня в Убежище казался Мари обыкновенным. Утром зажигались светильники на стенах. В каждую жилую ячейку заскакивал солдат и неумолимо расталкивал спящих. Удостоверялся, что все проснулись. Без слов разворачивался и шагал в следующую Комнату. Мари удивляло одно: зачем терять время и будить каждого «зэка» по отдельности? Проще ведь включить какой-нибудь звуковой сигнал, как это делают в тюрьмах и армейских казармах.

Девушка тащилась вместе со всеми – обитателями «женских» и «мужских» комнат – в туалет. Затем душ и – в Столовую. После обеда часть «зэков» отправлялась обратно на боковую. Остальные, в том числе и Мари, в тренажерный зал. За физическими упражнениями следовал обед и послеобеденный сон. Далее – опять тренажеры и дрема. После выступал Управляющий. Рассказывал о том, почему и как погибло человечество. Рисовал безоблачное будущее и призывал всех к спокойствию. «Мы должны устоять, чтобы наше зерно пустило ростки нового, чистого и безгрешного мира, — говорил он».

Мари слушала с некоторым испугом. Ей казалось, что подобное рассказывали вчера – тот самый высокий старик, теми же словами. Быть может, и два дня назад. И ранее. Или нет?..

«Разлом в центре Аравийского полуострова… Алжир под водой… Фотографии руин величественной когда-то Хайфы… Он говорил об этом еще в первый день, когда меня привезли сюда! Первый день?.. Когда это было?..»

«Тело расслабляется, — вкрадчиво напевал Управляющий. – Нам спокойно и тепло…»

Мари выныривала из дремы. «Что за наваждение? Почему я уснула в такой важный момент? Он ведь рассказывал о будущем. Эх, что-то я совсем расклеилась». Трясла головой, пытаясь ухватить ускользающую деталь. А потом с восторгом в голосе благодарила Управляющего за спасение. «Как хорошо, что вы нас вытащили. Будь у вас сын – я мигом выскочу за него замуж!» Управляющий широко улыбался и трепал Мари по плечу. «Когда у меня появится сын, — кивал он, – обязательно вас познакомлю».

День за днем. Одно и то же. В ночных кошмарах приходили умершие. Они взывали пойти за собой. «Идем с нами! Наверх! – шептали безликие тени. – На поверхность! Оставь сырые катакомбы. Твой мир – не здесь». «Пошли, — знакомый голос манил из полумрака. В сияющей точке, пронзавшей тьму, возникало улыбающееся лицо Агея: — На поверхности не страшно. Там есть мы. Ты хочешь с нами? Со мной?» Мари протягивала руки и тянулась к мертвому супругу. «Забери меня! Мне здесь так одиноко…»

Утром приходил угрюмый солдат и хлопал девушку по спине – она всегда спала на животе. Прогулка в душевую. «Что сегодня будет вкусненького? Ой, а что было вчера? Забыла…»

Мари проснулась, дрожа, в холодном поту. Порылась в мыслях, тщетно пытаясь извлечь из памяти что-то очень важное. Но вспомнить ничего не смогла.

«Странный день. Или ночь? В этих вонючих пещерах не понять. Почему мне кажется, что длится один, бесконечный унылый вечер? Я ведь здесь уже долго, судя по колючей щетинке на ногах… Какой кошмар! Ноги колючие! Быстрее в ванную – устранять безобразие!»

Пошевелиться на постели означало потревожить Лизу. Это, в свою очередь, повлекло бы за собой новые нравоучения толстушки. Сколько прошло времени после разговора с еврейкой, Мари не знала. Потому напряженно прислушивалась к дыханию соседки.

В той стороне, где стояла Лизина кровать, было тихо. «Вот и отлично! Не будет надоедать. А я пойду наводить марафет. Пребывание в грязной дыре не оправдывает мой страшный вид. Займусь ногами, помою волосы, надушусь. И буду чувствовать себя как жена олигарха на свадьбе. Тогда плевать на всякие бункеры. Как-то оно срастется…»

Мари достала из тумбочки – лишь протяни руку – пакетик с косметическими хитростями. Поднялась. Осторожно, чтобы не задеть бедром спинку невидимой кровати, засеменила к выходу. Странно. «Когда это научилась передвигаться в темноте на ощупь? Откуда помню, что планировка комнаты и коридоров очень проста?»

Кто-то заворочался в дальнем углу. Протяжный горестный стон – обычное дело, все уже привыкли.

Девушка ощупала гладкий камень стены на уровне груди. Чуть дальше пальцы не встретили сопротивления. Так, это дверной проем, понятное дело – без двери. Зачем здесь дверь – под землей? Температура везде одинаковая, воровать нечего. Разве что гигиенические пакеты.

Мари покрепче стиснула сверток и вышла из ячейки.

В дальнем конце коридора мертвенным безжизненным светом мерцала зеленая полоска. Неяркая, но хватало, чтобы не потеряться или не упасть. Система освещения в Убежище состояла из таких вот запаянных трубок, слегка напоминающих порошковые лампы. Через едва заметный катетер внутрь светильника подавалось какое-то химическое соединение. Возникшая реакция высвобождала энергию, которая заставляла фосфор излучать слабый свет.

Мари не спеша отправилась к зеленой полосе. Окружающая темень прикасалась к затылку невидимыми губами. За спиной, казалось, возникают дымчатые тени. Они текут по стенам, обгоняют, пытаются закрыть собой несмелый изумрудный луч у поворота. Протягивают руки без пальцев, хотят схватить. «Наверх! – навязчивый шепот. – На поверхность! Исполни свой долг!»

- Да что такое? Какой долг? – поежилась Мари. Остановилась, зажмурилась. Когда открыла глаза, наваждение исчезло. Пробормотала сама себе: — Чрезмерная сонливость может стать причиной галлюцинаций. Справочник психических заболеваний. Параграф, кажется, шестой. «Галлюцинации и галлюциногенные препараты». Или психоделики? Тьфу. Не помню…

Дотронулась кончиками пальцев до холодного пластика светильника. «Светит, но не греет. Фу, какая гадость!» Свернула за поворот. И лицом к лицу столкнулась со здоровенным солдатом.

Военный испуганно шарахнулся и ударился спиной о стену. Поднял короткоствольный пистолет-пулемет, нацелил его на девушку.

- Стой!

- Стою, — миролюбиво подняла руки удивленная Мари. Она уже привыкла к неожиданным встречам в темноте – спасенным все время приходилось передвигаться во мраке; вот военнослужащие с этим никак не могли свыкнуться. – Только не стреляйте. А то описаюсь со страху.

Солдат даже не улыбнулся. Его лицо брезгливо перекосилось.

- Вы куда идете? – спросил он, с видимым усилием опуская автомат.

- В бассейн, — пошутила Мари. – В наше время очень модно писать в бассейны, знаете ли.

Военный шутку юмора не понял. Нахмурился.

- В Убежище отсутствуют бассейны, а вниз верховикам идти запрещено… — запнулся. Понял, что сболтнул лишнего.

- Верховикам? – с интересом спросила девушка. – Это кто такие? Живущие здесь? А что, под нами существуют еще какие-то уровни?

- Куда вы направляетесь? – проигнорировал вопросы солдат.

Мари молча ткнула пальцем в сторону двери, рядом с которой, под зеленоватыми отсветами лампы виднелась надпись «Туалет».

- Пожалуйста, — после некоторых раздумий не то попросил, не то приказал военный, — идите в туалетную комнату на другом конце коридора.

- Это почему? – удивилась Мари. – Там же вроде как Третий сектор. А мне туда ходить запрещено. Как и вниз. Кстати, не скажете, почему вы назвали меня верховиком и что…

- Спать, идиотка! – рявкнул солдат, звонко щелкая пальцами левой руки. С расстановкой прошипел: – Не-мед-лен-но от-прав-ляй-тесь в сво-ю ком-на-ту и ло-жи-тесь спать! В туалете производится санитарная очистка. При-хо-ди-те че-рез час. И-ди-те спать!

Девушка почувствовала, как веки наливаются свинцом. Руки безвольно опустились.

- Спать, — послушно повторила она.

Развернулась и нетвердо шагнула во тьму.

Сквозь сонливость услышала, как солдат пробормотал «овощи проклятые». Фраза очень не понравилась Мари. Из живота поднялось негодование, наполнило грудь и ударило в голову. Гипнотический приказ утратил силу. Через несколько шагов девушка остановилась, намереваясь высказать хаму все, что про него думает. «Это же надо?! Сперва обозвал меня идиоткой, а затем… затем сказал что-то об овощах».

- Ты ду… — начала Мари, но военного за поворотом не было, его спина виднелась в двери уборной.

Девушка стиснула кулаки. Решила подбежать и крепко пнуть вояку в зад. С детства ненавидела, когда ее обзывают. Уж тем более не выносила, если обида исходила от мужчины.

Солдат тем временем занимался чем-то странным. Хрипя и сдавленно ругаясь, он вытаскивал из туалета большой бесформенный мешок. Внутри пакета что-то слабо шевелилось.

- Неси в Бункер, — от стены рядом с туалетной дверью отлип еще один солдат. – И побыстрее, а то там уже панику подняли.

- Ты бы помог, — прохрипел тот, кто вытаскивал мешок. Присел, крякнул, взваливая ношу себе на плечо. – Тяжелая бестия.

- Неси-неси, — успокоил его собеседник. – На то ты младший сержант. А я старший – мне носить не положено.

- Шел бы ты… — пожелал ему подчиненный, – поглубже со своими приказами.

«Старший» рассмеялся. Подсобил напарнику со спины, и вдвоем они поволокли мешок в сторону главного коридора, ведущего к Бункеру.

- Санитарная очистка, говоришь? – шепотом спросила Мари, бочком продвигаясь вперед – чтобы не заметили. – Много же вы там нагребли, если вдвоем пришлось тащить.

В туалете царил порядок. Даже запах не ощущался.

Девушка стала невольной свидетельницей какой-то тайны. Желание раскрыть ее вытеснило из головы Мари воспоминания о ночных кошмарах.

«Что же они несли?» С этой мыслью бельгийка вернулась в Комнату. С нею и заснула. Даже утром тайна не утратила свежей привлекательности. Когда включились светильники и девушку разбудили прикосновением к плечу, первое, что вспомнилось – тяжелый мешок на плечах невоспитанного солдата.

«Происходит что-то странное».

Позже Мари обнаружила, что из комнаты пропала Лиза. Соседка не появилась на завтраке. В тренажерном зале ее тоже никто не видел. И к обеду место Лизы за столом пустовало. Неубранной кроватью с прошлой ночи никто не пользовался. В тумбочке стояли флаконы с казенной косметикой, лежало белье. Еврейка пропала так внезапно, что после расспросов Мари разволновались даже меланхоличные матроны, проживавшие в одной Комнате вместе с девушками.

- Кажется, — предположила Жанна – вторая после Лизы болтушка, — я слышала, как ночью скрипела ее кровать. Ну, вы же знаете, как она скрипит, бедняжка, от такого веса. Это я о кровати, если кто не понял. А Лизка, хм… Она, по-моему, вчера откушала несвежего бульона. Перед сном жаловалась, что мается животом. Вот и пошла себе по делам.

- Вы не слышали, она возвращалась? – спросила бельгийка.

- Нет, — покачала подбородком Жанна. – Такое я бы точно услышала. Она опускалась на постель, точно бомба на Палестину. Не то что ты – хоть прыгай на кровати, а я не услышу.

Лиза была очень тучной девицей. Причем по размерам весьма могла уместиться в тот мешок, который вытаскивали из туалета.

«Ошибки быть не может – Лизу выносили! – уверилась Мари. – Знать бы, зачем и куда…»

После обеда в комнату зашел невзрачный солдатик. Не отвлекаясь на разговоры и игнорируя расспросы, он несколькими движениями упаковал Лизины пожитки. Смахнул в образовавшийся ворох всю косметику из тумбочки. Со скрипом развернулся на каблуках и ушел.

Женщины молча проводили его удивленными взглядами.

Больше информации не удалось получить. Даже во время ужина никто ничего не рассказал. Мари приставала ко всем солдатам (а кого еще спросить?), но они отмахивались. Только охранник у двери Комнаты Развлечений смилостивился:

- Управляющий сможет утолить ваше любопытство, милая барышня, — ответил он.

«Какой обходительный, — заметила про себя Мари. – Тот олух из туалета ему в подметки не годится».

В условленный час обитатели Четвертого сектора собрались перед экраном. Все знали: ожидается речь Управляющего, затем, если сегодня выходной, покажут какое-нибудь кино.

Мари очень часто задумывалась над тем, что никто из «зэков» не составил календаря. Она знала, что даже в тюрьмах люди рисуют на стенах черточки, отмечая прошедшие дни. Здесь же даже не старались определить время. Зачем? Есть завтрак, обед, ужин и время для отдыха. Никакой работы, никаких забот. В древней поговорке, помнила Мари, было сказано: счастлив тот, кто не знает времени.

Усаживаясь в мягкое кресло, девушка смотрела на счастливчиков. Осунувшиеся заспанные лица совсем не светились радостью.

«К чертям такое счастье, — думала Мари. – Тут творится что-то недоброе. У меня проблемы с памятью, болезненная сонливость, галлюцинации, страх. Я сама на себя не похожа, до того нервы расшатались. Еще и Лиза пропала. И этот странный мешок… Остальные этого не замечают – их проблемы. А я должна со всем разобраться. Что, если мы попали в какую-то зловещую правительственную программу и над нами ставят опыты? Возможно, распыляют по коридорам психотропные вещества… Или наблюдают за тем, как будет вести себя человек в условиях полной изоляции от окружающего мира. Так сказать, маленькое сонное общество под землей…»

Мари захотелось поделиться с кем-то своими мыслями. Из четырех сотен «зэков» только Давид казался ей лучиком света в сумрачном колодце. Молодой человек выглядел явно бодрее остальных. Ни с кем не болтал, но часто улыбался, погруженный в собственные мысли.

«Какой красивый, — невольно думала девушка. – Крепкий, сильный, настоящий мужчина. Даже нелепая пижама смотрится на нем, словно туника на древнеримском легионере. И смотрит вызывающе – будто хочет заглянуть прямо в душу. Глаза приятные, добрые. Раньше я могла бы влюбиться в такого…»

- Тут творится что-то странное, — с ходу сказала молодому человеку Мари, подсаживаясь рядом.

- Только сейчас заметили? – изобразил насмешливое удивление Давид. – Я уже месяц наблюдаю за здешними кошмарами и диву даюсь – больше никто этим не интересуется.

- Месяц?! – ахнула бельгийка. – Я-то думала, что мы здесь… — со всхлипом заглотила воздух, машинально провела пальцами по горлу. – Этого не может быть!

- Может, — коротко кивнул Давид. – Смотрите.

Он поднял руку, и Мари рассмотрела на левой его ладони множество красных черточек.

- Ногтем делал. Некоторые пришлось обновлять… — пояснил молодой человек. – Тут ровно тридцать одна. Не учитывая тридцать второго дня, когда нас сюда привезли.

- Господи! — Мари прижала руки к груди. – Мне казалось, что прошла от силы неделя. Но почему?..

- Будете слушать нашего родного демагога Четвертого сектора – так никогда и не узнаете. Он же всех гипнотизирует. Каждый день бубнит про одно и то же. Светлое будущее, то, сё. Переживем катаклизм – выберемся на поверхность, и тогда всем наступит счастье. Уж тогда-то мы порадуемся, дорогие друзья, братья и сестры. М-да, — вздохнул Давид и поджал губы: – Эриксонианский гипноз высочайшей категории. Подозреваю, для усиления эффекта нам в пищу подмешивают какие-то добавки.

- Но зачем? – ужаснулась Мари, чувствуя, что парень прав. Она вспоминала странный привкус воды и чая. Даже сок казался ей слегка солоноватым – явный признак добавки чего-то минерального.

- Очень надеюсь узнать. Думаю, весь этот цирк придуман для того, чтобы не поднимать в народе панику. Чем спокойнее живут подчиненные – тем крепче спит правительство. Один из важнейших законов политики.

- Все равно не понимаю, — призналась девушка, ерзая в кресле.

- Я тоже, — блеснул ровным рядом зубов Давид. – Все присматриваюсь, стараюсь высмотреть странности. Но цельную картину постичь не могу. Главные мои вопросы, на которые хотелось бы получить ответы Управляющего: зачем электорату необходимо постоянно спать? Почему разделили взрослых и детей? Куда исчезают люди из комнат?

- Постойте. — Мари не заметила, что положила Давиду руку на колено. И в мыслях не было ничего такого… — Я тоже много думала о странных правилах Убежища. Но вы сказали, исчезают люди?

Молодой человек прижмурился от удовольствия. Дыхание участилось, бледные щеки слегка порозовели.

Мари не обратила на это внимания. Ее интересовала разгадка тайны,.

- Я слышал, что за последнюю неделю в нашем секторе пропали две женщины и трое мужчин. Все из разных комнат. Куда они делись – неизвестно. Солдаты молчат, как воды в рот набрали. Что, впрочем, неудивительно. Они ретиво несут свою службу и обращают на нас не больше внимания, чем на комнатную растительность.

- У нас тоже девушка пропала, — сообщила Мари, округлив глаза. – Вы считаете, их забирают для каких-то опытов?

- Итак, у нас три девочки и трое мальчиков, — медленно, раздумывая, проговорил Давид. – Для опытов? Кто знает? Возможно, их просто переселили в другие сектора?

- Думаю, их затащили в Бункер, — предположила бельгийка. Она в деталях рассказала о ночной встрече с солдатами.

- Действительно, — согласился молодой человек. – Пахнет из Бункера нехорошо.

- В смысле? – задала вопрос Мари. Ее обоняние никогда не улавливало из бетонной коробки каких-либо запахов.

- Фигуральное выражение, — улыбнулся Давид. – Я имел в виду, что в Бункере нечисто.

- Ох уж этот иврит, — шутливо посетовала девушка. – Попробуй пойми.

Откинулась в кресле. Парень с сожалением проводил взглядом ее руку, соскользнувшую с его колена.

- Вы говорили о гипнозе, — вспомнила Мари. – Хотите сказать, что кроме вас никто больше этого не замечал?

- Вы же не заметили.

Бельгийка медленно кивнула. Она с трудом припоминала заунывные речи Управляющего, оканчивающиеся забытьем.

- Я очень мало знаю о гипнозе, — призналась Мари. – В медицине к нему относятся как к разновидности шарлатанства. Но моих знаний хватает, чтобы точно знать, что невосприимчивых к гипнозу людей не существует. Тем более, если нас потчуют психоделиками.

- А моих сил хватает, чтобы противостоять внушению, — с некоторой гордостью в голосе сообщил Давид. – Много интересовался данным вопросом… Ой, Фюрер идет. Давайте продолжим нашу беседу после выступления.

- А что же мне делать? – прошептала девушка, когда мимо скользнул мягкий ветерок, поднятый одеждой Управляющего. – Он же меня сейчас загипнотизирует, и я все забуду. Завалюсь спать и даже не вспомню о Лизе. И о…

- Здравствуйте, братья и сестры, — зычным голосом поприветствовал «зэков» Управляющий. – Вас, несомненно, беспокоит вопрос: что же мы с вами делаем здесь, глубоко под землей?

Присутствующие синхронно кивнули: четыре сотни голов послушно склонились и приподнялись. Все неотрывно смотрели на Управляющего.

- Жуть какая, — голос Мари задрожал. – Не хочу, чтобы меня гипнотизировали.

- Тише! – Давид взял ее за руку в свою. – Я попытаюсь помочь.

- Спасибо.

Девушка наслаждалась теплотой его тела. Тыльной стороной ладони чувствовала, как пульсирует жилка на его предплечье. Черные завитки его волос восхитительно пахли. Тем самым казенным шампунем, что и волосы Мари, но как-то особенно, неповторимо. От молодого человека девушке передавался заряд мужской энергии. Очень спокойной и властной. Такой, что ощущаешь себя, будто находишься за стенами неприступной твердыни. И никто-никто, ни один злобный враг, ни беды окружающего мира не смогут тебе навредить.

- Мне больно говорить об этом, — монотонно вещал тем временем Управляющий, — но человечество погибло…

Предложения падали на толпу, словно капли азота. Публика застывала. Мужчины и женщины обмякали в креслах. Склонялись подбородки, смыкались ресницы. Ровное дыхание четырех сотен человек затихало и вновь воспаряло, вторя беззвучному мерцанию светильников на стенах.

- Вы расслабляетесь…

Мари непреодолимо захотелось уснуть. Плечи опустились. Вдох. Грудь наполнилась сладковатым воздухом. Выдох. Казалось, девушка парит в невесомости. Голова стала вдруг легче пушинки. Сознание плавно скользнуло куда-то вверх.

Океан спокойствия принял ее в баюкающие волны. Тело закачалось на перине горячего воздуха. Вперед-назад, вверх и вниз. Вдох-выдох. Как хорошо!

Резкая боль уколола в предплечье. Мари опомнилась, и первое, что увидели ее глаза – напряженное лицо Давида. По скулам стекали блестящие струйки холодного пота.

- Что ты… — выдавила бельгийка. – Что вы себе позволяете?

Она многозначительно уставилась на широкую ладонь, побелевшими пальцами вжимающуюся в ее запястье.

- Тихо, — простонал Давид. – Ты испортишь все!

- Когда это мы перешли на «ты»? – возмутилась девушка.

И вспомнила. От щек отхлынула кровь. Стало очень страшно.

На сцене, задавая ритм, покачивался Управляющий.

- Вы спите. Спите. Блаженство окружает вас. Вы неспешно плывете по теплому течению. Спите. Вы слышите только мой голос. Тело полностью расслаблено. Вы слышите только мой голос. Утром вы подниметесь с кроватей и пойдете принимать пищу. Съедите, наберетесь сил. Высвободите ненужную энергию в тренажерном зале. И снова сон. Выше тело расслаблено. Вам хорошо и спокойно. Вы слышите только мой голос…

- А зачем он читает наш распорядок дня? – тихо спросила Мари.

Давид ощутимо вздрагивал. Видимо, он тяжело переносил влияние гипноза. Глаза были полузакрыты, голова откинута на спинку кресла. Грудь и живот колебались следом за пульсацией ламп.

- Давид? – девушка подергала его за мизинец. Молодой человек не отреагировал.

На Мари накатила такая волна нестерпимого ужаса, что она едва не обмочилась. Стараясь не закричать, впилась ногтями в подлокотники кресла. Даже не заметила, как высвободила руку и провела по смуглой коже Давида четыре кровавых полосы.

Мужчина дернулся и открыл глаза. «Я тоже поддался?» – спросил его испуганный взгляд. Бельгийка кивнула. Едва удержалась, чтобы не броситься Давиду на шею. На глазах стояли слезы, грудь распирало от рыданий.

«Что здесь происходит? Заберите меня отсюда!»

Несколькими километрами выше Убежища шумел океан. Поднималось самое большое цунами, когда-либо виданное в Средиземном море.

Следующая глава

Вернуться к оглавлению

Google Buzz Vkontakte Facebook Twitter Мой мир Livejournal SMI2 Google Bookmarks I.ua Закладки Yandex delicious БобрДобр.ru Memori.ru МоёМесто.ru

Оставить комментарий