Проект "Нибиру. Пробуждение"

15-atomnaja-stancia-sosnovij-bor

предыдущая глава

Игорь Михалков

«Нибиру. Пробуждение»

(сетевая версия книги)

 

Сосновый Бор, Ленинградская область, РоссияЗнак радиологической опасности, проект Нибиру

13 июля 2012

 

 

/

Проклятая девчонка бежала точно настоящий марафонец. Ладная фигурка легко неслась вперед, в то время как полковник с трудом пробивался сквозь воздух.

«Экую тушу себе откормил! Форму потерял, недоносок. Даже хрупкую девицу догнать не могу».

Орлову давно не приходилось столько бегать. Сердце ухало как рассерженный филин. Громко и непрерывно. Глаза щипало от пота, тяжелые градины стекали со лба на скулы, оттуда – на подбородок. Полковник пофыркивал, отряхиваясь. Заглатывал воздуха полную грудь. Матерился про себя, даже мысленно задыхаясь на каждом слове.

- Чтоб тебе лопнуть! – выдал он первую цензурную фразу за показавшееся долгим время погони. – Стой! Дура сопливая!

Мимолетом подумал о том, что с возрастом изрядно сдал. Раньше без труда пробегал изрядные дистанции на плацу и по пересеченной местности и не отставал от молодых подчиненных. А вот в последние годы поизносился. Печень часто постреливает – выпить охота. Колени дрожат, руки. Еще годок-другой – и можно в гроб ложиться. Эх, где ты, молодость!

И при том Орлов не смог бы объяснить, зачем вообще бросился за журналисткой? Не его дело, ловить дутую знаменитость, да еще в такой момент. Он обязан командовать уцелевшими, обеспечивая оборону объекта до подхода подкреплений – даже имеющимися куцыми силами. И даже командование не передал, отдавшись нелепому порыву.

Наверно, свою роль сыграл общий шок от нападения в мирное время. Нападения  с применением тяжелого оружия в таких количествах, какое полковнику не доводилось видеть даже во время редких показушных учений.

Нет, Орлов не исключал возможностей стычек с террористами. Атомные электростанции взрывались во всем мире, но что такое террористы? Группа прекрасно подготовленных смертников, этакий спецназ, и ни в коем случае – целое войсковое подразделение с ракетами, минометами и даже танком.

Понятно, в нынешнем мире продается все, были бы деньги купить. Но сколько же надо средств даже не на оружие – на приобретение молчания всех, кто обязан был заметить сосредоточение весьма немалого прекрасно вооруженного отряда рядом с огромным городом! Ни у одного олигарха состояния не хватит.

Мозг отказывался анализировать информацию. Полковник словно напрочь вышел из реальности, и лишь зачем-то продолжал гнаться за девчонкой, хотя, какая разница, догонит он ее или нет? Убьют ее, не убьют, на фоне нынешнего количества трупов, фактически – полного разгрома, одна судьба не играет никакой роли. Да и не отвечал Орлов за ее судьбу. Вот за судьбу станции…

Но поведение Орлова не поддавалось логике. Как не поддавалось логике все происшедшее сегодняшним вечером.

Путаница лестниц, коридоров, мелькание дверей по сторонам… Телеведущая слепо ткнулась в металлическую преграду на пути. Развернулась, испуганно прижимая руки к груди. Сжалась, затряслась. Бледное лицо перекосилось от ужаса.

- Да успокойся же, наконец! – Орлов остановился перед девушкой и согнулся, уперев руки в колени.

Мечтательно подумал о том, чтобы развалиться на полу, отдышаться. Хоть на минутку! Но где-то там, на другом конце тоннеля ожидают солдаты. Испуганные не меньше этой сопливой девчонки, подавленные гибелью товарищей. Зачем было бежать за этой истеричкой?

- Отойдите от меня! – срывающимся голосом попросила девушка. – Мне плохо.

- А еще командиром называюсь, — не услышал ее потрясенный новой мыслью полковник. – Бросил своих людей, чтобы за тобой угнаться, глупая. Что будет, если их всех убили? Из-за тебя, между прочим. Из-за меня тоже…

– Не приближайтесь! Я… я…

- Да что с тобой? – Орлов сделал шаг вперед и вытянул руку. – Ты совсем мозгами поехала? Думаешь, я за тобой побежал, чтобы изнасиловать?

- Не…

- Дура ты позорная! Голову морочишь!

Полковник схватил ее руки и притянул к себе. Обнял дрожащую девушку, погладил по голове. Морщины на его лице разгладились.

- Ну, все, все. Успокойся. Все хорошо будет. Постреляли сегодня немного. Больше ничего страшного не произойдет. Поплачь – легче станет. Слышишь? Поплачь. Ты извини, что на тебя наорал. У меня дочка есть. Совсем как ты! Такая же красивая и вечно испуганная. Даже не представляю, как бы она себя повела в такой обстановке… Держись, моя маленькая. Поплачешь немного, и мы вернемся наверх. Там безопасно. До утра как-нибудь продержимся. Там и подмогу пришлют. А ты потом репортаж напишешь о моих парнях. Что выдержали внезапную массированную атаку противника и спасли миллионы жителей от лучевой болезни. Герои! Хорошо? Ну, поплачь. Успокойся.

И надо срочно возвращаться к солдатикам, и нельзя бросить беззащитную девушку, чем-то напоминавшую полковнику собственную дочь. Орлов застыл, не зная, что предпринять.

Убаюканная словами Орлова, девушка немного пришла в себя. Она обмякла, повисла на плечах полковника и облегченно разрыдалась. Мужчина неприятно пахнул водкой и потом. Но излучал непоколебимую уверенность и силу, какая бывает только у профессиональных военных. Как хорошо!

Людмила не понимала, что с ней происходит. Помнила расстрелянную ракетами ночь. Перед глазами проплыли окровавленные тела, клочки черного дыма, кровавые пятна. Потом прозвучал выстрел, и пуля раскрошила кафель на полу. Стало так страшно! Паника захлестнула сознание, и мимо, под топот каблучков потекли белоснежные стены тоннеля. В самом конце коридора – дверь. Что-то подсказывало: надо войти туда. Но что дальше? Спрятаться от взрывов и криков? Или что-то другое?..

До вчерашнего дня телеведущая и не подозревала о существовании ЛАЭС. Не знала, что в бетонных артериях исполинского монстра, снабжающего электричеством несколько регионов, может таиться смертельная опасность. Дело у девушки маленькое – читать с монитора написанный журналистами текст и улыбаться в объектив телекамеры. Очень легко. Даже необязательно запоминать или вдумываться в суть. Каждый день интересное приключение: поездка в Мадрид на корриду, полет в Вашингтон на ежегодный карнавал в честь Новой Демократии, еще куда-нибудь. Работа как раз для дочери Тимура Батурина, воротилы масс-медийного рынка – выпускницы МГИМО с красным дипломом за папины деньги. Главное, не забывать: держи осанку, делай умное лицо, поддакивай в диалогах. И улыбайся. Всегда улыбайся!

Вчера небольшому уютному мирку Людмилы пришел конец. Она впервые увидела, как убивают людей. Раньше ей приходилось рассказывать в прямом эфире о наводнениях в Закарпатье и землетрясениях в Китае; во время «трагических» эфиров она должна была слегка поджимать губы и делать сочувствующее лицо. «Погибли восемнадцать тысяч человек…» Но если раньше печальные события развивались где-то там, в ничего не значащей дали, то сейчас они ворвались в реальность телеведущей.

После страшного вечера Людмила думать не могла про улыбки. Ее трясло, хотелось немедленно убраться из кошмара. Закрыться на все засовы, включить сигнализацию в квартире, шмыгнуть в кровать и с головой накрыться одеялом. «Все забудется после бокальчика мартини. Или не забудется?..»

Уровень интеллекта госпожи Батуриной колебался где-то между понятиями «глупая кукла» и «симпатичная дурочка». Она об этом знала, но не слишком беспокоилась: о чем волноваться, если внешность и папины ресурсы поддержат на плаву в любых условиях? Но сегодня…

Сегодня с ней случилось непоправимое. «Кошмарное. Неописуемое. Выстрелы, крики, смерть». Девушка держалась. Неосознанно закрылась безразличием, перестала обращать внимание на беснующихся вокруг людей.

«А полчаса назад произошло что-то еще…» Выстрел ударил по ушам, и… Людмила вдруг, испугавшись, осознала, что начала мыслить по-другому. Отчетливо поняла разницу между собой вчерашней и собой сегодняшней. Раньше ей думалось очень легко, без напряжения: «Сегодня одену вон ту зеленую кофточку»… «Хм, офицерик довольно симпатичный, только напряжен что-то»… «Ирки больше нет»… После выстрела же, когда накатил внезапный ужас, мысли стали вдруг какими-то другими. Чужими, что ли? Одновременно и принадлежали ей, и совершенно неожиданно зарождались где-то в голове, звуча, как приказы.

«Я должна бежать вниз – к реакторному залу».

«Но я же не знаю, где он находится!»

«Бегу по левому коридору. Там нахожу дверь к реактору. Механизм аварийного закрытия  не сработал, потому ее можно открыть».

«А зачем?»

«Потому что…»

Мысленный диалог между Людмилой и ее сознанием оборвался, когда она оказалась в объятиях полковника. Нараставший ужас – «Он прав – у меня едет крыша. Я о чем-то разговаривала сама с собой! Шизею от стресса?..» — сменился умиротворением.

Мышцы расслабились, стало очень тепло и приятно. В груди разрастался облегченный стон. Как хорошо! Сейчас ее отведут к другим мужчинам. Будет еще теплее и в сотни раз приятнее. Какое отличное слово – «безопасность»!

«Взрыв на атомной электростанции должен помочь, — прозвучал безликий голос».

Мысль на этот раз была настолько чужеродной, что телеведущая содрогнулась. Подняла голову и уставилась на полковника.

- Успокоилась уже? – с облегчением поинтересовался он. – Идем?

«Должна произойти перегрузка реакторов. Радиация существенно облегчит работу».

- Что вы сказали? – удивилась Людмила.

- Я спросил, пришла ли ты в чувство.

«В работе энергоблока предусмотрена возможность возникновения аварий. Если показатели температуры и давления в реакторе превышают критическую отметку, срабатывает защитный механизм: ломаются предохранительные опоры, и реактор падает в шахту. В случае аварии шахта запечатывается и заливается дезактивантом».

- Вы умеете разговаривать, не открывая рта? – подняла брови Людмила.

Она осознавала, что голос не принадлежит Орлову, но хотела убедиться.

- Нет, — полковник немного отодвинулся и с интересом посмотрел на девушку. – Чревовещанием не владею. Ты почему спрашиваешь?

«Он думает, что я сошла с ума. Пускай. Как только утратит бдительность, я буду действовать. Автоматическую систему «Крен», ломающую опоры, полностью отключить невозможно. Но благодаря программному протоколу Экстра-12 я могу заблокировать систему на десять минут».

«Я сама с собой разговариваю? Откуда я знаю о каких-то протоколах? Наверное, это от нервов, — ответила себе Людмила».

«Именно! От нервов. Сама с собой. Но я не беспокоюсь. Это не болезнь. Это желание сделать нечто очень важное для судьбы целого мира. Ведь я хочу сделать что-то полезное?»

«Хочу, — мысленно подтвердила Батурина. – А что надо сделать?»

«Я просто должна быть спокойной и не сопротивляться. Сейчас мне станет очень приятно, и доброе дело получится само собой. А потом все забудется».

- Забудется… — пробормотала девушка, плотнее прижимаясь к Орлову.

- Конечно, — подтвердил полковник. – Все пройдет, и ты даже не вспомнишь о сегодняшней ночи. Только держи себя в руках.

- Хорошо, — кивнула Людмила.

По телу, от пяток до горла поднималась теплота. Необычайно яркая, напряженная, прекрасная. Словно нагрелась вдруг каждая клеточка. Так бывает во время оргазма. «Как с тем одноклассником…»

- Ох, мне приятно! – простонала телеведущая, сильнее прижимаясь к мужчине. – Вы тоже должны это почувствовать!

Полковник замер, посмотрел настороженно. Увидел поднятые для поцелуя губы, томно закрытые глаза. Резко отодвинулся, вытянутыми руками придерживая девушку за плечи:

- Деточка, с тобой все нормально?

- Со мной все отлично! – с придыханием отозвалась Людмила. – Никогда в жизни так хорошо себя не чувствовала! А вы? Вы чувствуете это?

Орлов скосил глаза, прислушиваясь к себе. Пожал плечами:

- Я должен что-то ощутить?

- Тепло! – выдохнула девушка, подаваясь вперед. – Оно наполняет меня изнутри!

Полковник, продолжая удерживать ее, отступил на полшага.

- Слышал я, что некоторые женщины в момент опасности теряют голову. Но никогда прежде не видел. Ты что, решила меня соблазнить?

- Тепло! – повторила телеведущая. Ее лицо светилось блаженством. Грудь возбужденно вздымалась. – Вам ведь тоже тепло?

- Теплее, чем наверху, — сказал ничего не понимающий полковник. – Наверное, из-за близости к реактору.  А ты лучше оставь эту идею. Побереги себя для кого-то помоложе. Хорошо?

- Хорошо! – простонала Людмила. Спросила вдруг, указывая взглядом на дверь в реакторный зал: – А вы не хотите войти и посмотреть, что там?

- Так, — сухо сказал Орлов. – И думать забудь об этой двери. Туда нам вход заказан.

- Но я бы хотела посмотреть. Там очень интересно, — металлическим тоном известила телеведущая. Она совершенно запуталась в мыслях. Секунду назад было тепло и приятно, а теперь прекратилось, словно внутри нее кто-то нажал выключатель. Но собственный голос, независимо от желания, продолжал нашептывать.

«Я войду внутрь и слева у стены увижу компьютер».

«Не хочу. Там страшно».

«Нет, не страшно. Там станет еще приятнее! Когда я подойду к компьютеру, полковник мне поможет».

«Не буду я куда-то ходить! – прикрикнула на себя девушка. – Потому что не хочу!»

«Нет. Хочу! Немедленно!»

- Товарищ полковник, осторожно! – услышала Людмила.

Повернулась к источнику звука. По коридору бежал, разъяренно оскалившись, тот симпатичный офицер.

«Возможно, скоро и он поможет мне войти…»

Но офицер почти без замаха нанес удар, и девушка рухнула на руки Орлову.

- Ветров?! – от негодования забыл ругнуться полковник. – Ты сдурел? Женщину бить?

Госпожа Батурина пребывала без сознания.

- Она террористка, — пояснил Ветров, останавливаясь и переводя дух. Прислонился к стене, утирая пот. – Ее дружок всех наших раненых застрелил. И связиста тоже.

Орлов побледнел. Разжал руки, и телеведущая сползла на пол.

- Как это произошло?

- Не могу знать – прибыл, когда все закончилось. Солдаты рассказали, что стрельба началась, едва вы бросились за этой… — Роман несильно пнул Батурину носком полуботинка. – Возможно, девка умышленно отвлекла вас. Или рассчитывала пробраться к реактору.

- Не верю, что соплячка способна на такое. Да ты посмотри на нее – полная дурочка. Болтала какую-то чепуху. Соблазнить меня пыталась, на реактор посмотреть хоте… Твою мать! Ты можешь быть прав. Деваха явно перестаралась.

- Предлагаю разобраться наверху, — Ветров поднял телеведущую и закинул себе на плечо.

Полковник не колебался:

- Вперед! Они наверняка запланировали нас раздробить и перебить по одному. Наших же могли атаковать, пока я здесь с этой лярвой маялся! Вот те на, как меня угораздило.

- Выстрелов не слышно, — сообщил Ветров. – Но поторопиться стоит.

Орлов оглушительно фыркнул и сорвался с места. Но не успел Роман сделать и двух шагов следом за ним, как полковник внезапно остановился. Наклонил голову, прислушиваясь к чему-то.

- Странно, — пробормотал он.

Ветров молчал. Нахмуренно поглядывал на Орлова. Ему не терпелось поскорее вернуться к своим – за это время могло произойти много неприятного. Но у командира был такой ошарашенный вид, что стоило подождать. Вдруг он нашел выход из опасной ситуации?

Полковник тряхнул головой, несколько раз моргнул.

- Ты чувствуешь тепло? – обратился к лейтенанту.

- Как же не почувствовать, после такого-то бега, — удивился тот. – Мы с вами за девицей добрых полкилометра по коридорам и тоннелям намотали.

- Нет, это другое. Точно бутылку водки вылакал залпом. Греет изнутри. Не чувствуешь?

Роман помотал подбородком.

- У меня есть подозрение, что один из реакторов бабахнул, — задумчиво произнес Орлов, поднимая руку и глядя на ладонь. – Кажется, внутреннее жжение возникает от радиационного воздействия. Мать твою, печет, точно в кислоту нырнул.

Ветров поежился, и сам прислушиваясь к ощущениям. Ни теплоты, ни жжения он не чувствовал. Обычное состояние – разгорячен после физических упражнений.

- Если деваха – террорист… — вслух подумал полковник. Взглянул на Романа: — А ну-ка, проверь вход к реактору. Докладывали, что дверь герметично закрыта аварийной системой – даже ПТУРом не пробьешь. Уж не знаю, кто закрыл…

- Дедок один, — подсказал Роман. – Единственный уцелевший работник электростанции. Сейчас сидит вместе с хлопцами и майором Свистюком в управленческой комнате. Мировой дед! Полный кавалер Славы.

- Будет ему еще и Герой, раз станцию обезопасил. Но дверку ты проверь. Что-то нехорошее там, чувствую, происходит.

Ветров небрежно свалил девушку с плеча и подошел к двери. Идеально круглая створка с виду напоминала сплюснутый танк и весила не меньше. В движение ее приводил наверняка мощнейший механизм, который включался маленьким пультом у двери. Пульт не работал. Однако дверь поддалась и с тяжелым грохотом отъехала в стену, едва Роман надавил плечом.

- Вот тебе и заблокировал, — присвистнул полковник. – Получается, твой мировой дедок заодно с террористами.

- Быть того не может, — не поверил Роман. – Нутром чую, что дело в другом.

- Механизм аварийного закрытия не сработал, — вдруг ровным голосом, будто ее только что не били по голове, сообщила телеведущая. – Дверь открывается благодаря системной ошибке. Я войду в реакторный зал и обязательно оставлю дверь открытой. Подключусь к компьютеру. Буду ждать команды. Автоматическую систему «Крен», ломающую опоры, отключить невозможно, но мне понадобится лишь пауза в десять минут. Когда получу инструкции, запущу программу «Непредвиденные обстоятельства». Протокол Экстра-12 сработает через три минуты после ввода.

- Неплохо я ее стукнул, — пробормотал Ветров.

После такого удара человеку полагается полчаса находиться в отключке. Или не смог ударить женщину в должную силу?

Девушка тупо смотрела в потолок и не пыталась подняться. На лице блуждала кривая ухмылка – то ли от боли и стресса, то ли признак психического расстройства. Губы снова разжались:

- Радиация существенно облегчит работу.

- Кому? – спросил полковник, приближаясь к Людмиле.

- Отцам, — ответила она.

- Это ваши дебильные борцы за экологию?! – гавкнул Орлов.

- Нет, они – Отцы! – сказала девушка так, будто за этой дефиницией скрывалась заведомо известная истина.

- Кто это такие? – нахмурился полковник. – Кто такие Отцы?

- Больше ничего сказать не могу, — ответила телеведущая, благодушно улыбаясь. – Информация отсутствует.

- Спрошу по-другому: чего они хотят?

- Обезопасить наш мир, — улыбка стала шире.

- Конкретнее! – приказал Орлов.

Людмила молча смотрела в потолок.

Полковник сорвал с плеча «Винторез» и приставил дуло к груди девушки:

- Говори, тварь тупорылая! Не то насквозь прошибу!

Молчание. Беззаботное лицо, детская улыбка.

- Чего хотят Отцы? У них есть требования, конкретные задачи, цели?

- Единственная задача – безопасность нашего мира, — повторила телеведущая. – Они хотят его обезопасить.

- Слишком уж дурно пахнет это твое «обезопасить». Скорее воняет террористической идеологией и завоеваниями, — заметил Ветров.

Он немного отошел от двери и облегченно вздохнул – желания входить в реакторную и «проверять» не испытывал.

Полковник это заметил. Ругнулся неопределенно. Спросил, яростно взирая на телеведущую:

- От чего твои е…ные Отцы хотят нас обезопасить?

- Не нас – целый мир, — девушка улыбнулась еще шире и молча прикрыла глаза.

- Говори! – прошипел Орлов, надавливая винтовкой. – Застрелю ведь! Неужели не боишься умереть?

- Умереть не боюсь, – не открывая глаз, ответила телеведущая. – Угрозы игнорирую. Чувство самосохранения отсутствует.

- Да что с тобой такое? Хочешь сдохнуть за идею? – полковник сильно ударил девушку стволом в солнечное сплетение.

Людмила не шелохнулась. Только дрогнули уголки губ, будто девушке невероятно смешно. Казалось, перед Орловым лежит улыбающаяся восковая фигура.

- Говори, мразь! – полковник со щелчком передвинул плашку «Винтореза» в режим автоматической стрельбы. – Ты ведь не хочешь разлететься дерьмом по полу! Нет? Что тебе известно?

- Больше ничего мне не известно, — снизошла к ответу телеведущая. – Ген-изменение остановлено по необъяснимым причинам. Состоится неконтролируемый вывод данных путем передачи их неактивированным. Я должна развоплотиться или ждать дальнейшей активации, когда придут остальные.

- Да это же робот какой-то, — решил Роман. – Слышали о Белом Братстве? Я тогда очень маленьким был, не все помню… Зомбированная. Странно, что проявилось только сейчас. Или какой-нибудь код сработал?

- Слышали, — рявкнул полковник. Схватил телеведущую за волосы и приподнял. – Что такое ген-изменение? Много ваших херовых Отцов рыщет вокруг станции?

- Информация о ген-изменении мне не доступна. Точное количество Отцов неизвестно, — тепло улыбнулась ему Людмила.

- Кто-то помогал Отцам? – внезапно осенило Ветрова.

- Да.

- Кто, козел тебя дери?! – потряс девушкой полковник.

- Население подверглось длительному ген-изменению.

- А что это такое?

- Вы повторяетесь, — напомнил полковнику Ветров. – Она же говорила.

- Информация о ген-изменении мне не доступна, — в унисон Роману проговорила девушка.

- Сучка закодированная! – Орлов бесцеремонно швырнул телеведущую на пол. Ее голова со стуком ударилась об кафель. Глаза закрылись. Ни стона, ни возгласа, только глупая полуулыбка на губах.

- Может, мы реакторную проверим? – предложил Роман.

Полковник бросил на него полный ярости взгляд. Наклонился и приблизил лицо к Людмиле.

- Что с реактором? – спросил он громко.

Девушка немного помолчала, под закрытыми веками забегали глазные яблоки. Ответила, не открывая глаз:

- На момент сбоя моего ген-изменения реактор функционировал. Мощность выработки энергии – тридцать четыре процента. Уровень безопасности максимальный.

- То есть никакой утечки радиации?

- Нет.

- Что вы собиралась делать с ним?

- Комплексное решение мне неизвестно. Произошел необъяснимый сбой программы ген-изменения.

- Затрахала уже своим хренением! – завопил полковник.

Даже не обратил внимания на укоризненный взгляд Романа. «Да, сорвался. Да, кричу. Моих людей поубивали! За пару месяцев до пенсии. Жить не могу!..» Левой рукой схватил телеведущую за горло; загорелая кожа Людмилы побледнела под пальцами. Правую приподнял для удара.

– Убью тебя, сука!

- Так мне проверять реакторный зал? – напомнил о себе Ветров.

Он, в отличие от Орлова, понимал, что странная девушка может немало пригодиться в бою с загадочными Отцами – полезна даже самая маленькая крупица информации. Но мешать полковнику не хотел. Тот намного выше по званию – ему виднее.

- Что? – опомнился полковник. В глазах, смотрящих куда-то сквозь Романа, плескалась ярость. Прошло немало времени, пока во взгляде не появилась осмысленность. Напряженная рука, подрагивая, медленно опустилась. – Проверяй.

«Неохота оставлять их наедине, — подумал Ветров, погружаясь в пугающую атмосферу реакторного зала. – Еще действительно убьет. Старик наш совершенно рассудок потерял. Ему бы выпить не помешало – вон как руки дрожат».

Реакторная представляла собой гигантскую коробку, отчасти похожую на комнату управления, но без циферблатов и датчиков. На выбеленных стенах ярились лампы дневного освещения. Слева от входа, как и рассказывала телеведущая, пощелкивал единственный компьютер – металлический шкаф с наклонной лицевой панелью, на которой пестрел жидкокристаллический монитор. Похожий на затаившегося паука, под потолком раскорячился массивный полярный кран. Его транспортные кабели, сложенные аккуратными дугами, занимали добрую часть стены с правой стороны. В углах помещения вздувались внушительного вида стальные трубы, о предназначении которых Ветров мог только догадываться.

В центре громоздкого бетонного кольца на полу располагался диск – «крышка» реактора. Множество крошечных пластинок с порядковыми номерами.

- И что я тут проверю? – спросил у себя Ветров. – Цифры вроде на месте. Пластинки никто не трогал… Тут бы физика-ядерщика.

Пол под ногами слегка вибрировал. Там пульсировали невидимые жилы, под высоким давлением неся от реактора к турбогенераторным залам, запрятанным в глубине ЛАЭС, кипящую воду. Ветров смутно помнил школьную лекцию об обустройстве водо-водяных энергетических реакторов. Но представить себе работу ВВЭРов, даже находясь прямиком над одним из них, не мог – не хватало знаний.

- Чего ты там встал на пороге? – ударил со спины голос полковника. – Там кто-нибудь есть?

- Нет никого, — ответил Роман, чувствуя, что голос дрожит. Он застыл в дверном проеме, не в силах сдвинуться с места. Приближаться к реактору, ярко залитому серебристым светом, не хотелось ни за какую коврижку. «Лучше бы Орлов сходил…»

- Не стой тогда, — прикрикнул полковник. – Проверяй!

- А что мне тут проверять, Пал Сергеич? – ощетинился Ветров, повернувшись к Орлову. – Это же не зенитная установка, по которой визуально можно определить, сломана она или нет. Это же реактор! Я о таких ничего не знаю. Помню только о нескольких циклах круговорота воды.

- Я вообще ничего про реакторы не помню, — парировал Орлов. – Так что иди – посмотри, что там не так.

«Железная армейская логика, — подумал Роман, про себя матерясь. – Иди и проверь, пусть даже не знаешь, какая лампочка может мигать не в тему».

- Да чего там может быть не так?.. – старательно держа себя в руках, спросил он.

- Реактор исправен, — вдруг отозвалась телеведущая. – Благодаря отрицательной обратной связи авария практически невозможна.

- Вы заметили? Она отвечает, когда ей задают конкретный вопрос, — ляпнул Ветров.

- Заметил, — взорвался полковник. – А ты все еще здесь?! Бегом в реакторную! Пройдешься от входа в дальний угол и доложишь, если заметил что-то странное.

- Есть, — козырнул Роман и переступил порог.

Шагая, он думал, что ни один здравомыслящий человек не будет вот так – просто – разгуливать над емкостями с ураном и плутонием. На всякий случай перехватил автомат поудобнее и прикрыл свободной рукой промежность. Старательно обошел блестящую поверхность реактора, дотащился до противоположной от входа стены. Ничего подозрительного не увидел – кубометры свободного пространства, несколько световых табло с надписями «Работа» и «Инициация», кафель на полу, какие-то агрегаты.

Пусто, ни намека на опасность. Но в груди расселся и ворочался склизкий страшок. Казалось, из-под пластинок реактора вдруг вылезет покрытое волдырями чудовище. Раскинет длинные щупальца, разинет бездонную пасть. И с ревом набросится, засосет в клокочущую утробу.

Роман проделал последний шаг и остановился у стены. Дотронулся пламегасителем автомата до свежей побелки. Вздохнул и перекрестился.

С ним ничего не случилось. Не началась лучевая болезнь, руки не отвалились. Да и чудище, слава Богу, не выскочило из-под свинцовой крышки реактора.

«Четверть столетия, — кружилось в голове. – А страхи, как у маленького ребенка. Боец, супермен, крутой мужик… Но поджилки трясутся»

Ветров развернулся, чтобы сделать шаг в обратную сторону. И содрогнулся всем телом.

Реакторный зал мерцал всеми цветами радуги. Стены стали прозрачными, сквозь них проступили толстые вены, наполненные бурлящей кровью. За ними – еще одни, потолще и с более светлой жидкостью внутри. Они побежали куда-то в сизо-голубое марево, из которого вырос шевелящийся медный конус. Чуть дальше, в полутьме свивались кольцами ярко-золотые змеи. Они взбухали толстенными удавами, стремились в неизвестность, почти на грани видимости ломались и рассыпались более мелкими змейками; уносились вверх – под колеблющуюся сиреневую пелену, превращались в тоненькие паутинки растопленного золота. Под ногами вихрился исполинский комок, пронзенный сотнями тонких розовых иголок: сплюснутые капельки невероятных раскрасок и оттенков, блеклые снежинки, угловатые многогранники мерзко-черного цвета плясали в безумном хороводе. Шар то увеличивался, то уменьшался, словно дыша. Каждая частичка пульсировала вместе с ним, неспешно вращаясь. Капельки, шарики и многогранники, а также темно-желтые треугольники и зеленые пирамидки сбивались по несколько штук в более крупные комки – по несколько сразу, разгонялись и сталкивались между собой. С невероятной скоростью пульсирующий шар выстреливал маленькими черными точками. Крупинки темноты беззвучно преодолевали пространство. Несколько даже пролетело сквозь Романа.

Ветров охнул и посмотрел на себя. Полупрозрачная жижа, лишь издали похожая на человеческие ноги, живот и грудь. В ней – скопление шевелящихся сгустков янтарного цвета. По прозрачным капиллярам от ослепительно-алого центра неспешно текла темно-бурая жидкость.

Роман поднял голову. Оцепенел – на него стремительно падала бесформенная серая клякса. За ней опускалась расчерченная золотыми нитями сиреневая мгла. Она занимала все – от зыбкого серого горизонта на востоке до темно-синей волны на западе. Едва видимые, во мгле рассыпались серебряные иголочки. «Небо… И звезды?..»

Между фантастическим небосводом и темной громадой земли, внутри которой рождалась непостижимая Роману жизнь, возвышались прозрачные бетонные стены. Беспорядочные снопы арматуры, балки, груды щебня, прямоугольники, трапеции, колонны и арки. Бесцветное, унылое, медлительное.

Слева, в горизонтальной прямоугольной коробке – возможно, в коридоре – проступили контуры нескольких живых существ. Такие же, как и Роман, образования из желтого и красного. Четверо. Над ними, за более плотной овальной преградой, — еще пять силуэтов.

Старшему лейтенанту удалось закрыть глаза. Но видение не исчезло. Из полумрака, казалось, под самым куполом сиреневого океана над головой, проступили очертания еще двоих существ. Одно из них упало, пронзенное миниатюрным сгустком черноты. Спустя полмига силуэт померк.

«Что это?!»

Совсем неподалеку от Романа по темному контуру земли проползла кровавая волна. Она обогнула призрачные стены электростанции. За ее пределами рассеялась полумесяцем, обступила невысокий тусклый куб. Нахлынула на строение и вонзилась в него.

В кубе дремала чернота. Намного более пугающая, чем комочки у ног лейтенанта. От нее разило беспристрастной злобой. Нечеловеческой, тошнотворной. Черной!

Волна медленно таяла, превращаясь в скопление знакомых силуэтов. Они напоминали Ветрову тех маленьких существ, которых он видел на станции. Но эти – из волны – вместо желтого цвета излучали алый и светло-розовый цвет. Много, несколько сотен «индейцев», как невольно назвал их Роман. Высвободившись, они бросались в черноту куба и медленно растворялись в ней, теряя окраску.

Ни звука, ни запаха. Только ощущение страшной опасности. Будто видение вдруг превратится в того омерзительного монстра. Но сожрет не только Романа – поглотит весь мир, затащив его в пучину безмолвной смерти.

Ветров закричал бы от ужаса, если бы не сдавило горло. Он бы выбежал вон, сумей сделать только шаг.

Человек окаменел на пороге неизвестного. Скованный ужасом, смотрел на беззвучное бурление энергии.

- Ты там застрял? – в реакторную заглянул полковник.

Вопрос подействовал как выстрел. Ветров моргнул. На мгновение показалось, что падает с большой высоты. Наваждение пропало, будто никогда и не видел. Опомнился и с детским восторгом посмотрел на Орлова.

- Уже иду.

«Ф-фу!.. Показалось? От страха какой только галён не увидишь…»

Чтобы приблизиться к двери, полковнику пришлось закинуть автомат на плечо и подтащить Батурину. Девушка не сопротивлялась, по-прежнему смотрела в потолок. Не произнесла и звука, когда Ветров забросил ее себе на плечо.

- Побежали, боец. Там мои соколики меня уже с командования сместили, — сказал Орлов, стараясь не смотреть на лейтенанта. Без заминки сорвался с места. – Все проверил?

- Все, — подтвердил Ветров, отводя глаза.

Он бежал рядом с полковником и наслаждался. Левой-правой, левой-правой. Хорошо! Напряжение всегда помогало ему освободиться от ненужных мыслей.

«Что там на меня нашло, в этой реакторной?..»

- И как? – Орлов сосредоточенно работал ногами и смотрел вперед.

- Чисто все, — сквозь зубы выдавил Роман. – Никаких признаков поломки или радиационной утечки.

- Молодец! – похвалил полковник, на ходу отряхивая пот.

- Еще бы счетчик Гейгера, — тихо пробормотал Ветров.

Орлов искоса посмотрел на него. Во взгляде полковника блуждала хитрая улыбка.

Следующая глава

Вернуться к оглавлению

Google Buzz Vkontakte Facebook Twitter Мой мир Livejournal SMI2 Google Bookmarks I.ua Закладки Yandex delicious БобрДобр.ru Memori.ru МоёМесто.ru

4 комментария к “15-atomnaja-stancia-sosnovij-bor”

  • 1 ЛокрусIdenticon Локрус Says:

    Фигеть!!!!! Книга СУПЕР!!!! Хочу еще когда будет продолжение?????

  • 2 NifelimIdenticon Nifelim Says:

    Локрус, новые главы появляются раз в неделю. Милости просим, всегда рады видеть вас на нашем проекте.

  • 3 НаталияIdenticon Наталия Says:

    Замечательно! Жаль, что так мало, что продолжения так долго нет и что в магазине книгу пока не найти.
    Игорь, спасибо Вам за интереснейшую вещь!
    В надежде на скорейшее появление новых глав.

  • 4 NifelimIdenticon Nifelim Says:

    Спасибо за отзыв. Продолжение постараюсь опубликовать сегодня-завтра.

Оставить комментарий